childhood and philosophy – журнал, который ждал своего рождения с тех самых пор, как в vпламенные заявления руссо в emile,  пока очень медленно, на протяжении xix и xx веков, не начал формироваться такой взрослый человек, который смог наконец-то прислушаться к ребенку, хотя и не всегда услышать его. Это, в свою очередь, стало возможным только после того, как в период романтизма произошла деконструкция того взрослого (мужчины) - представителя эпохи просвещения, появлением которого, следует признать, мы обязаны революции. веке до нашей эры сократ основал дисциплину в своем уникальном, с нашей точки зрения, прибежище. Зачатие журнала состоялось значительно позже, в результате важной исторической встречи педагогики детства и философии. эта встреча не могла состояться, пока, как послание в бутылке, в эпоху приближающейся революции не были отправлены  рассуждения о том, кто из этой пары – философия или педагогика детства – был отцом, а кто матерью, могут быть политически опасными. избежать этой опасности можно, лишь взывая к анти-эдипу и онтологии различий, в которой возможности материнства и отцовства возрастают многократно. конечно педагогика, какой ее раскрыл для нас Фуко - рассматриваемая лишь как средство распространения приемов формирования личности эпохи модернизма, не может претендовать на родительские права.  педагогика, порожденная властью дисциплины, давно стала врагом детства и философии. в то же время подборка цитат платона в этом номере показывает, что «настоящие» философы, философы-«профессионалы» обычно с иронией воспринимают идею о том, что дети способны философствовать, или заниматься чем-то, хоть отдаленно напоминающем это «серьезное» занятие.  

Посредством притч можно получить доступ к знанию законов объёмного мира. Причём этот доступ — облегчённый, потому что притчи — это искусство слов попадать прямо в сердце. Это своеобразный учебный материал, который непременно поможет внимательному и вдумчивому ученику путешествовать по Миру осознанно и радостно.

Абуль-Фарадж называл притчи рассказами, освежающими разум и удаляющими из сердца горе и печаль. «Пусть они послужат утешением для страждущих, целительным бальзамом для людей с разбитым сердцем, путеводителем для любящих наставления и лучшим другом для ценителей смешного», — писал он.