Я заметил одно очень важное обстоятельство при общении с эмигрантами, вновь отважившимися посетить свою бывшую Родину. У нас, ее граждан, зачастую возникает естественное желание услышать от них одобряющее слово. Однако, наши бывшие соотечественники с трудом сдерживают отрицательное отношение к ней, хотя перемены к лучшему в нашей жизни все-таки есть. Многие из них, напротив, убеждают нас в преимуществах жизни за границей.

Есть у меня и другое наблюдение (первое относится, в основном, к эмигрантам первых пяти-семи лет пребывания в новой стране). Эмигрант с опытом свыше 15-20 лет жизни за границей как правило, напротив, склонен "хвататься" (высоко оценивать) за самые малые улучшения в сервисе, одежде прохожих, упаковки товаров в стране, чьим гражданином он когда-то был.

Эмигрант, который еще не стабилизировался, то есть не получил того, что хотел на новой Родине, наверное, и не должен обращать внимания на положительные перемены в стране, из которой эмигрировал. Если он не может изменить внутренний образ своей Родины на более неприглядный, то это будет свидетельствовать о том, что он зря эмигрировал и период адаптации к новой стране скорее всего затянется.

Я бы не отважился анализировать данное явление, если бы оно не касалось меня и моих соотечественников. Дело в том, что тяжелые чувства в разговоре с эмигрантом характеризуют не только последнего, но и нас, оставшихся и остающихся. Действительно, мы интересуемся у нашего бывшего коллеги по Родине не столько тем, хорошо ли ему сейчас в стране, из которой он уехал, а скорее другим: "То, что мы остались здесь имеет смысл?" Или просто: "Все наши горести не бессмысленны? Мы не зря терпим? Ведь Вам со стороны должно быть виднее...".

При ответе: "Мне нравится мой образ жизни в Германии (Америке, Франции, Польше, Австралии, Аргентине), -- наш СНГовец (белорус, украинец, россиянин), естественно, понимает сказанное как: "Парень, что ни делай -- все бесполезно в этой, Богом забытой, стране!". Хотя на самом деле, подлинный смысл данной фразы, наверное, в следующем: "Меня Ваши проблемы не должны волновать, покажите лучше мне свою зависть. Это придаст мне сил в адаптационный период привыкания к новой Родине".

Как Вы понимаете, читатель, и тому, кто спрашивает, и тому, кто отвечает -- одинаково плохо: им обоим нужна поддержка.

Становится понятным, что у нас с бывшими соотечественниками разные исходные позиции в общем разговоре. Оставшемуся хочется выжить физически на Родине, и при этом сохранить и духовные ценности (тот же язык, общение, природу, привычки, друзей, и даже столь знакомых врагов). Будущему гражданину другой страны, чтобы эмигрировать, очень важно постараться "не-возлюбить" свою Родину и отчаянно полюбить чужую, наделить ее всеми существующими и несуществующими преимуществами. Он, эмигрант, просто обязан вытеснить в подсознание все достоинства, которые были даны ему на Родине, включая свои способности...

И все эти метаморфозы нужны только ради достижения единственной, очень важной цели -- овладеть возможностями новой страны, ее привычками традициями, образом мысли и жизни. Согласитесь, ведь "от добра добра не ищут".

Тому, кто остался, наоборот, нужно напористо, настойчиво, упрямо не забывать про, хоть скромные и убогие, -- но радости того же "дыма Отечества", который, как известно, и "сладок и приятен". Он вынужден напрягать все свои сознательные и подсознательные усилия, чтобы найти и сохранить им, этим радостям, притягательность. Он просто обязан замечать самые пусть малые, но изменения к лучшему. В противном случае, его жизнь неоправданна.

Почему же "эмигрант со стажем" может вести себя подобно оставшемуся на Родине: стремиться замечать улучшения, не зацикливаясь на плохом?

Пережив ситуацию стабилизации, после страданий перехода к новой культуре и образу жизни, то есть обретя желаемое и вкусив его прелести, он осознает обоснованность своего отъезда. В душе укоренившегося эмигранта остается одно: "Я не американец (немец, поляк и т.п.), я удовлетворенный эмигрант. Мои дети -- граждане другой страны. Их проблемы уже не те, что у меня...".

Чем же должен быть удовлетворен "эмигрант со стажем"? Понятно, что не колбасой, машиной, бытом, это должно быть забыто очень скоро... Неужели он благодарен своей Родине за то, что в ней ему было плохо, за нелюбовь к ней, которая в конечном итоге, и позволила ему стать счастливее на чужбине"? Думаю, что это чересчур заумно!?

А может, он рад тому, что выжил в условиях отказа от того же родного языка, общения, природы, "привычных" привычек, друзей и "привычных" врагов. Он рад тому, что все же стал гражданином новой страны, и фактом своего существования сохранил свою собственную историю и, следовательно, выжил, будучи "разрезанным на пополам", будучи как бы своим и чужым одновременно. И теперь ... он, наконец, получил возможность размышлять, вспоминать о своем прошлом, искренне интересоваться былой Родиной, задумываться над жизненными ценностями... как простой человек, обретший временную стабильность.

И опять, причем здесь пишущий и те, кого он представляет? Пишущий убежден, что он тоже эмигрант в собственной стране. Он также только временно стабильный, он еще не преодолел переходного периода и в чем-то... завидует "эмигрантам со стажем". Он очень старается заметить в собственной стране самые мельчайшие изменения к лучшему, и мечтает о том, чтобы избавиться от "подленького грешка": испытывать еле заметный прилив радости от эмигрантских невзгод в новой для него, сытой стране. Он, пишущий, и те, кого он представляет, очень надеется преодолеть этот "подленький грешок" вместе с эмигрантами, которые также в тишине домашнего комфорта благодарят Создателя за то, что Он избавил их от испытания жить в полуразрушенной стране.

И в этом у автора и эмигрантов одна боль, одна надежда, радость и обреченность.

Боль -- для того, кто остался трудно жить на развалинах родной страны, а для того, кто уехал -- на руинах богатого опыта, который крайне трудно применить в новых условиях.

Надежда -- построить Родину на чужбине... У первого "америку в Собственной стране", у второго -- "собственную страну в Америке"...

Радость -- когда это строительство получается.

Обреченность -- у обоих нет выхода как двигаться дальше...